Такесика
В замкнутом кругеЭто была она. Я бы узнал ее в кромешной тьме и при самом ярком свете, даже если бы она изменила цвет глаз или форму носа. Рыжая-рыжая копна мелко вьющихся волос до плеч обрамляла мраморное лицо. Я вспомнил, что по утрам непричесанные кудряшки создавали светящийся нимб вокруг ее головы. На шее, на цепочке я заметил обручальное кольцо, подаренное мной. Она его так и не надела - сбежала за неделю до свадьбы. От ее тонких пальцев, всегда теплых, сегодня веяло холодом, и он сжимал мое сердце, подбирался к горлу. Я никак не мог поверить в реальность происходящего.
- Это она? - Страж закона за моей спиной всем своим видом выражал сочувствие. - Да. - Я не ощущал ничего, кроме присущего моргу сладковатого запаха. - У нее есть родственники? - Сестра, в Польше. - Спасибо, вы можете быть свободны.
...Все вокруг смеялось рыжими пятнами, и она смеялась. Она любила смеяться. Она прыгала вокруг лужи и ловила губами первые снежинки. - Помнишь эту песню: люблю декабрь за призраки былого, за все, что было в жизни дорогого и милого?.. Расскажи, что милого было в твоей жизни?..
Я задыхался от бессилия, злости и обиды - зачем она так? - и непонимания. С той стороны зеркала жалобно скулил спаниель, и небритый мужчина поглощал технический спирт. В голове на мгновенье прояснилось, и я увидел свою жизнь в перспективе: бесконечно серую и однообразную без ее солнечных веснушек и безумств. С криком я запустил бутылкой в свое отражение, оно, дребезжа, осыпалось на пол. Я стоял среди осколков своего мира.
... - Грэг, зачем ты живешь? - Чтобы вам, моя леди, было о чем поразмышлять, засыпая. - Грэг, я серьезно. Для чего живут люди? - Кто для чего. Что тебя волнует? - Когда-то, в детстве, я знала, для чего я живу. Было что-то такое, что я теперь забыла. И я просто убиваю время, жду неизвестно чего. Я дышу, учусь, тебя люблю, и еще много чего, а зачем? Пройдет 10 лет, 20, 40 - и меня не станет. И не важно как я их проживу: буду великой праведницей или преступником века, или просто никем - не имеет значения. Смерть зачеркнет все. Нет, не говори мне про загробную жизнь, я не верю в рай. - Тебя будут помнить, и чем больше сделаешь, тем дольше. - А что останется со мной? - Нам надо сделать ребенка - и на ближайшие несколько лет ты обретешь смысл жизни и перестанешь мучить себя глупыми вопросами. - Ну что же я - животное, чтобы жить для воспроизведения своего рода?..
Рядом со столом валялся томик - поэзия серебряного века. Я поднял его, он открылся, я прочитал... Люблю декабрь за призраки былого, За все, что было в жизни дорогого И милого, бессмысленного вновь. За этот снег, что падал и кружился, За вещий сон, который сладко снился, Как снится нам последняя любовь...
...Мы возвращались со дня рождения малознакомого моей Лилит. Не знаю, где она его взяла, но, судя по изысканности блюд и подбору вин, он, по крайней мере, обладал вкусом. Разнообразие спиртного - единственное, на мой взгляд, что было хорошего в квартире, переполненной людьми и звуками, претендующими на гордое название "музыка". Лилит пила бокал за бокалом и во всю флиртовала с весьма самодовольным типом. Когда она, запутавшись в паутине алкоголя, упала прямо на него (а он, конечно же, не возражал), я решил, что пора устраивать вынос тела. - Кажется, я надралась, - она смеялась беззаботным пьяным смехом каждый раз, когда теряла равновесие. У метро нас встретило огромное чудовище с коллективным разумом: в соседнем концертном зале закончился единственное выступление зарубежной дивы. Я не люблю толпу, может быть, даже боюсь. Нужно или управлять ею, или обходить ее стороной. Если есть возможность. Но в вагоне вполне можно было дышать. - Грэг, эта волосатая кофта лезет мне прямо в нос. Сил нету. - Спиной к Лилит стояла очень высокая и очень пушистая девушка. - Ничего, мы выходим через одну. На некоторое время нас разделил поток людей. Я с ужасом увидел, как Лилит достала из сумочки маникюрные ножницы. Когда я пробрался назад, кофточка была основательно испорчена, а несчастная девушка так ничего и не заметила. Отобрав у счастливой Лилит орудие преступления, я потащил ее к выходу. Она хохотала, как сумасшедшая, кем она, впрочем, и являлась, пока не уснула у меня на плече в автобусе. Она не совсем проснулась, даже когда мы вышли на улицу. Так бывало иногда: она слушала меня, даже говорила что-то, но как будто была где-то очень далеко, там, куда мне нет дороги. - Грэг, ты тоже думаешь, что луна желтая? - Нет, белая. Лилит остановилась и, притянув меня за шею, доверительно прошептала: - Она розовая. - Правда? - Нет, мне это снится. И тебе тоже. - Мне снится, что она белая. - Нет, розовая! Как крем на этих ужасных пирожных. Кажется, я их слишком много съела. Ох, Грэг, мне плохо. Открывая дверь, я прислонил ее к стеночке, надеясь, что она не упадет. Не упала. А наутро она рыдала, закопавшись в подушки. - Мне стыдно... Я ее подстригла... а она, бедненькая...
Не все ль равно, под всеми небесами Какой-то мир мы выдумали сами И жили в нем, в виденьях и в мечтах.
...Она сидела на диване, закутавшись в одеяло и обнимаясь со спящим спаниелем. В открытое окно ветер задувал капли дождя, и рядом с подоконником образовалась лужа. - Не закрывай, - сказала она не глядя на меня. Несколько минут я смотрел на нее - безмолвную и неподвижную. На ее лице не отражалось ни одной мысли или эмоции, будто бы дух покинул это тело, ставшее искуснейшей теплой статуей. ...Придет декабрь, озябшие, чужие, Поймем ли мы, почувствуем впервые, Что нас к себе никто не позовет... - Котенок, я пришел. - На кухне. И я отправился ужинать. Готовила она хорошо, но редко. Через 52 минуты она все так же смотрела на угол стола, только спаниель проснулся и бегал теперь вокруг меня, помахивая ушами и выпрашивая печенье...
...Я уже смирился с тем, что с холостяцкой жизнью покончено. Я уже представлял себе воскресные обеды с одним или двумя маленькими несносными чертятами. Я уже построил в воображении свое будущее до самой старости, обрел уверенность в неизменности своего пути и в связи с этим болотистый покой. И вот однажды, когда казалось, что уже ничего не может измениться, она вернула мне кольцо... Играя чувствами, которых не бывает, Взыскуя нежности, которой мир не знает, Ища бессмертия и падая во прах ... - Прости меня, я не могу. Я старалась. - Ты уходишь? - Я люблю тебя. Но любовь стала моим проклятьем. Я задыхаюсь. Ты ни в чем не виноват, дело во мне. Я чувствую, как становлюсь частью тебя, твоей тенью. Еще немного, и меня уже не будет, ты возненавидишь мои останки, а тогда я уже не смогу без тебя. Лучше сейчас. - Оставь его, оставь, подарки не возвращают...
Я почти год думал, что я сделал не так, где ошибся, она возвращалась ко мне во снах, просыпаясь, я верил в то, что это когда-нибудь случиться, а теперь - все. Я не видел ее почти год, что могло случиться, что бы она такое сделала?.
... -Я знаю всю свою жизнь. Все это повторялось уже не один раз, я помню все до самой смерти. А после нее все повторится сначала. Это замкнутый круг и из него не выбраться. Есть установленный мировой порядок. - Я думал тебе нравится жить. - Когда-то да, но теперь мне скучно. Я уже ничего не хочу, кроме, может быть, взлететь, обмануть вселенную, стать свободной. - Это невозможно. - Мне кажется, есть способ. Это неестественно, это противоречит всему живому. Самоубийство. Я выпаду из этого круговорота. - А вдруг ты ошибаешься? - Моя селедка, что хочу, то и делаю - Не пугай меня, моя сладкая...
И будет елка, ангел со звездою, И Дед Мороз с седою бородою, И добрый принц, и коврик-самолет. И только нас на празднике не будет, Холодный ветр безрадостно остудит Усталую и медленную кровь...
Настенные часы равнодушно и бесшумно отмеряли равные промежутки времени Мгновенья - жемчужные бусины - пробегали мимо меня, я рассматривал каждое, пропуская сквозь пальцы, и они с мягким дымчатым стуком падали на пол, прятались под шкафом, катитились за дверь или замирали прямо в центре комнаты, постепенно истончаясь и исчезая. Я попытался удержать несколько, но они рассыпались в прах прямо в моих руках, оставив горстку пепла и горький запах. Я вспомнил маленькую красную звездочку - планету? - ночь подарила мне музыкальное сопровождение: тонкий звук надтреснутого стекла, который я буду слышать каждый раз, поднимая глаза к темному небу. Я герметично упаковал свежие еще образы и ощущения в теплую трепещущую шкатулку, чтобы иногда, отгородившись от жизни стеной дождя, спрятавшись под зонтом от наблюдательных глаз, предаться воспоминаниям и сожалениям о том, чего я никогда не узнаю. ...И будет снег над городом кружиться, И может быть, нам наша жизнь приснится, Как снится нам последняя любовь...
Я вышел из подъезда в серое промозглое утро за сигаретами. Последняя песня - мое послание к Лилит - так и останется незаконченной. Зачем? Теперь ее некому услышать. Но, я буду жить. Хотя бы для того, чтобы записать до конца новый альбом. Прямо сейчас и начну. Я
Из-за угла вылетел дальнобойщик, намеревавшийся проскочить город, пока все спят. Несколько мгновений все пребывало в состоянии шока, не веря в происходящее...
...Как снится нам последняя любовь...
Он очнулся от анабиоза. Первый переход закончился, до пункта назначения предстояло еще два. В мыслях крутились обрывки видений. Лилит. Видимо она не рассчитала свои силы - длина одного перехода устанавливается индивидуально. Теперь она застряла где-то среди звезд в маленьком шатле и неизвестно как долго ей придется ждать спасательную бригаду. Многие просто сходят с ума от одиночества. Если у нее осталось хоть немного снотворного, она может вступить в контакт с кем-нибудь из спящих путешественников и сообщить свои координаты. Ее будут воспринимать как привидение, но, причалив, не забудут. Впрочем, это очень маленький шанс. . Ему предстояла реабилитация и новая порция снотворного.
|