Они застали меня врасплох. Навалились вопящей толпой, повалили на холодный пол и начали методично пинать ногами. Задыхаясь от злости и обиды, я сопротивлялся, как мог, но их было больше, гораздо больше меня одного.
Это был бунт. Никогда бы не подумал, что маленькие носатые человечки из моей коллекции способны на это. Впрочем, я сам подал им идею. Неделю назад я добавил в коллекцию новый экземпляр: он, под гиканье и ободряющие возгласы из соседних коробок, усердно боролся с самим собой. Носатые человечки стали часто отвлекаться от своих повседневных дел и подолгу наблюдать за новичком. Они стали думать. Они начали перешептываться, и, моя вина, я вовремя не обратил на это вимания.
Я любил иногда просунуть руку в коробку борющегося с собой человечка и посражаться с ним сам. Остальные, глядя на это, замолкали и отворачивались, возвращась к своим обязнностям. Конечно, я раз за разом побеждал, но неизменно оставлял носатого в живых.
Вскоре я с ужасом обнаружил первую потерю в своей коллекции: носатый человечек, перебирающий микробов в коробочках, умер, а его коллекция исчезла. Я его не любил, но все же испытал некоторое сожаление. Теперь я отлично понимаю, что это был эксперимент. Пробный камень, можно сказать.
Убедившись на опыте своего хладнокровно убитого товрища в возможности победить, они взялись за меня. Лежа на каменном полу, я чувствовал, как силы покидают меня. ”Что же вы делаете!? - вскричал я. - Вы же все сдохнете!” Но человечки ничего не ответили. Когда я умер с удивленно-обиженым выражением на лице, я понял, что они меня опять обманули.
Тысяча носатых человечков присосалась к моему испускающему душу телу. Они выпили меня, ни одну каплю не выпустили на волю. И разбежались в разные сороны.
И вот теперь я живу в тысяче маленьких носатых человечков, я живу, и мне больно за каждого из них, я старею за каждого из них, я медленно умираю в каждом из них, но я еще жив. И каждый из них ненавидит себя.
Если встретите маленького носатого человечка, пожалуста, не делайте ему больно.